November 25th, 2016

Мои твиты

Collapse )

День Победы

День Победы
Аннотация:
Рассказ написан для конкурса «Блек-Джек 16»
Текст:

Мифические эльфы, гиперсексуальные вампиры и прочие «боевые маги», нежно выпестовываемые из ботаников-задротов – всё это представить довольно легко. Но жизнь гораздо сложнее всей этой «мутной пены новой волны», как пел классик, и при этом гораздо разнообразнее и интереснее. Тут нет полученных на халяву «магических» способностей, нет «избранности» и нет почивших родственников королевских кровей в соседнем измерении / галактике, место которых вам, после череды забавных приключений, проходящих как правило либо в компании сексапильной блондинки либо мужественного мачо (тут всё целиком и полностью зависит от скрытых сексуальных желаний автора), предстоит занять. Нет и никаких «попаданцев», от которых у любого нормального человека уже должен сложиться стойкий рвотный рефлекс. В жизни такой лабуды не случается, но случаются вещи гораздо более фантастические. Например, кто года три назад кроме матерых шизофреников мог бы представить что «Крым наш!»? А ведь реальная жизнь переплюнула все фантазии. Так что, читая нижеизложенное не надо плеваться и говорить, что такого не могло быть. Могло и еще как могло! Впрочем, обо всём по порядку.

Близилась семьдесят первая годовщина Победы советского народа над национал-социалистической или как более укоренилось в сознании широких народных масс народа-победителя «немецко-фашистской» Германией. Не суть важно как называть врага, важно, что советский народ его всё-таки, пускай и путем неимоверных усилий и огромных потерь, всё-таки победил. Я решил встретить этот святой для каждого бывшего советского человека праздник в деревне. У меня вообще-то это уже традиция. На майские праздники я еду в какую-нибудь деревню и сажаю тамошним бабушкам и дедушкам картошку. Не позволяю им, так сказать, забыть о Победе. Кто-то для этого за бюджетные деньги рвется в Берлин, кто-то обвешивается незаслуженными наградами, кто-то хлещет водку со словами «за нашу Победу!». Как было написано над воротами одного концентрационного лагеря проигравшей стороны этой войны: «каждому своё», поэтому я сажал картофель, помогая забытым Властью старикам выжить.

На этот раз вместо чужих бабушек решил помочь с посадкой «второго хлеба» своему двоюродному дяде. Как я узнал от родственников на похоронах бабушки, дядя Коля живет в одиночестве, позабытый детьми и здоровьем весьма занемог. Причем не так как «занемог» дядя Евгения Онегина, а так как «немогут» деревенские старики на постсоветском пространстве, которых напрочь игнорирует российская медицина. Хотя, справедливости ради, следует заметить, что и молодые нынешней российской медицине не очень нужны, при условии отсутствия у них денежных средств. Что уж говорить о старике, разменявшем восьмой десяток и проживающем в глухой деревне?

До вымирающей, подобно многим российским, деревеньки я добрался во второй половине дня восьмого мая. Большую часть пути проделал на рейсовом автобусе. Часть на «попутке», что ныне не так-то легко. В «лихие 90-е» народ как-то охотнее брал попутчиков. А ныне что-то случилось с водителями. Завершающий отрезок пути совершил пешком – «срезал» через активно зеленеющий и галдящий птичьими голосами лес по старой грунтовке. Дважды я был в той деревеньке и примерно помнил местонахождения дядиного дома. Один раз еще в детстве туда попал, с матерью. Тем более из того визита ярко запомнилась такая деталь как наличие рядом с домом гнезда аиста на столбе. Гнездо то еще с войны уцелело. И как рассказывали старожилы, в лице этого самого дяди, именно это гнездо сыграло важную роль в спасении деревни. Отступающие немцы поручили, двоим толи финнам толи венграм толи мадьярам сжечь деревню. А те посмотрели на аиста в гнезде, подумали, переговорили межу собой на своем непонятном русским языке и решили деревню пощадить. Подожгли стог прошлогоднего сена за околицей, для имитации дыма горящих домов и ушли вслед за немцами. Да, и такое случалось. Не все те, кто вторгся тогда на территорию Советского союза, были зверьми, надо признать.

А второй раз уже в более зрелом возрасте я попал туда с двоюродным братом. Мы красили в паре километров от деревни на кладбище могильные ограды, и пришли тогда под вечер к дяде переночевать. Пришли, а дяди нет. Дом открыт и никого. Помните, в старых деревнях были такие двухсторонние щеколды, которые можно было что изнутри, что снаружи открыть? Вот такая щеколда у него на доме и была. Раньше в деревнях дома на замки не запирали, так как строгая деревенская мораль не позволяла красть. Надо тебе что-то возьми, а потом отдай. Ныне, с мобильными телефонами, пранкерами и социальными сетями подобная строгость и простота нравов утеряны и молодому поколению кажутся чистым вымыслом. Хотя это вовсе не вымысел.

Вышли мы из дому, сели на стоящую возле дома старую телегу и ждём. Минут через сорок появился дядя и со словами: «Вы чего тут уселись, варнаки!», схватил оглоблю и начал гоняться за нами, пытаясь этой оглоблей кого-нибудь уязвить. Еле убедили его, что мы родственники. Потом подобрел, пригласил переночевать. Сварил в русской печи картошки, порезал сала с луком, выпил с нами бутылку самогона, заткнутого пробкой из газеты «Правда» за 1984 год. Тогда он и рассказал нам историю про аистов и гнездо. Душевный оказался старик, а с виду и не скажешь. Накормив и напоив, уложил нас спать на печку. Только что баньку не истопил, а так всё в рамках русской народной традиции. Правда, посреди ночи, вскочил с топчана и начал кого-то гонять в углу. Может крыс, а может голоса какие мерещились. Пожили бы вы пару лет в одиночестве в старом деревенском дому, вам бы тоже что-нибудь начало мерещиться. А может даже и не через пару лет, а гораздо раньше. Утром накормил нас яичницей с салом, проводил и с тех пор лет пятнадцать я ничего о нем не слышал. Вот и решил обрадовать старика.

Прихожу в призрачную деревеньку эту, а дяди нету. Знакомая телега, хотя и значительно обветшала, стояла на том же самом месте. И гнездо аиста по-прежнему наличествовало на столбе, правда, хозяина гнезда не наблюдалось. Может вместе с хозяином дома отправился на обход (облёт) владений? Хоть что-то не меняется, подумал я и, завалившись на устилающую телегу старую солому, стал смотреть в голубое майское небо. Хотя и не «Февральская глазурь» Грабаря, но весьма и весьма затягивающее зрелище. Часа полтора я так где-то пролежал, прикидывая как бы на фоне посадки картофеля сходить по грибы. Дело в том, что в тех местах, помимо традиционных сморчков и строчков росли и другие ранние, удивительно вкусные грибы - мэтушки, которых я больше нигде не встречал. С такими мыслями я и заснул. Проснулся от того, что сквозь сон послышались мне выстрелы. Какой идиот в мае охотится и на кого, – подумал я.

Тут объявился, вынырнув из кустов, хмурый хозяин дома в плащ-палатке. Вместо оглобли в руках его была мосинская трехлинейка. Что характерно – с примкнутым штыком. Меня он признал сразу и жестом указал следовать в дом.

– А что стряслось то? – спросил я, кивнув на винтовку и плащ,– волки что ли завелись?

– Угу, волки на двух ногах! Фашисты появились! – тоном Винни-Пуха, произносящего «мёд» неразумному Пятачку, изрёк дядя, ставя в угол винтовку, – фашисты вернулись!

– Откуда в вашей глуши то неонацисты? – риторически вопросил я, почесывая свою бритую голову.

– Известно откуда,– дядя показал вверх.

Нет, что движение неонацистов курируется отечественными спецслужбами, я знал давно. Но откуда про то ведает старик, живущий в глухой деревне без вездесущего телевизора, ставшего самым надежным инструментом порабощения русского народа? Но мало ли, с другой стороны. Может, заехала банда отморозков типа байкеров и в эту глушь. Всякое в жизни случается. Хотя, когда я шел по грунтовке через лес, по которому «идет - грядет зеленый шум», то следов ни мото, ни автотранспорта там не было.

– И много их там? – спросил я, прикидывая расклад сил. Особого желания использовать винтовку для того чтобы приструнить распоясавшуюся радикально настроенную молодежь не было.

– Трое было,– торжественно изрек дядя, выразительно глядя на снятый мною рюкзак.

Я выложил на стол немудреные гостинцы типа бутылки водки, бутылки вина и немудреной закуски и осторожно поинтересовался:

– Было?

– Было! – подтвердил дядя, внимательно изучая бутылку водки. Затем достал из стола два граненых стакана и махнул рукой.

Сели за стол. Налили по одной за встречу. Выпили. Зажевали привезенным мной салом, которое дядя быстро покроил, вынутым из-за голенища, охотничьим ножом. Я, деликатно, поинтересовался обстоятельствами произошедшего инцидента. Он грубо выругался и налил по второй. После второй дядю прорвало как энергоблок на Чернобыльской АЭС.

– Да развелось немчуры в мире,– сказал он, сворачивая и закуривая самокрутку,– даже в нашей глуши покоя нету! Совсем страх потеряли! На самый день Победы сволочи прилетели!

– Прилетели?

– Да, прилетели. Там ихний самолет нерусский стоит на кладбище.

– На кладбище? – придя в полное недоумение, уточнил я.

– На кладбище, – подтвердил дядя, ножом открывая банку крымских бычков в томатном соусе, – прямо на кладбище и приземлились. Вышел я утром, думал по грибки сходить. Смотрю, а в роще на кладбище стоит эта херня круглая со свастикой и эти нехристи белобрысые ходють вокруг и не по нашему что-то кудахчут. Как куры безмозглые, прости Господи! Залег я и начал за ними наблюдать. Вижу, замышляют что-то недоброе. Тычут железки какие-то в землю. Минируют! Отполз я, ползком добрался домой, достал винтарь и назад…

– И что дальше? – припоминая прошлый визит и то, как дядя гонял кого-то в углу, осторожно поинтересовался я.

– Там они и лежат, супостаты. Завтра утром сходим. Поможешь похоронить. Хоть и нехристи, а всё-таки по христиански надо припутить супостатов.

Хм, ситуация… Видимо окончательно тут дядя крышей съехал. Надо бы не перечить старичку, а то мало ли… Ну что же, утро вечера мудренее, как учат русские народные сказки. Я разлил оставшуюся водку по стаканам. После водки последовало вино и разговоры и внутренней и внешней политике Президента и Государства. Потом легли спать. Ночью дядя спал как убитый, а вот я в полглаза поглядывал на стоящую в углу винтовку.

Утро было не по майскому хмурым. Также хмуро я смотрел на две лопаты.

– Моет сразу картошку пойдем сажать? – подозревая ответ спросил я

– Нет, сначала похороним. Пошли. До завтрака надо прикопать их.

– Пошли.

Дошли до кладбища и я остолбенел, глядя на небольшую летающую тарелку, похожую на изображение древнеиндийских «виманов», стоящую среди могил.

– На этом прилетели?

– На этом, – подтвердил дядя, – свастику вон видишь?

На борту действительно был узор, напоминавший древнеиндийскую свастику. Возле тарелки лежали три фигуры, в темных комбинезонах.

– Это немцы? – горестно вопросил я, рассматривая трупы пришельцев, – это, б.я, дядя Коля, по твоему немцы?

– Не китайцы же, – резонно ответил дядя, – я китайцев видел. Они желтые, мелкие, и глаза у них узкие. А эти рослые, светлые и глаза нормальные. Арийская раса, б.я! Ты давай копай, чего стоишь? Нам еще картошку сажать надо. Да и день Победы отметить потом!

Оказывается, мы не одни, несущиеся на этом куске тверди, являющемся лишь «пылинкой, парящей в лучах Солнца», посреди холодной пустоты бескрайней пустыни. А сколько писателей-фантастов и голливудских режиссеров представляло момент контакта между нами и более развитой цивилизацией, освоившей межзвездные перелеты. «проблемы контакта», встреча с «братьями по разуму» и прочая чушь. А что в итоге? Один дедушка, полу сошедший с ума от одиночества и три инопланетных трупа «возле танка», дополнивших утренний пейзаж – такое ни одному режиссёру в голову не пришло. И что теперь делать с этой тарелкой и этими трупами, с дядей и винтовкой? А тут еще и эта картошка…