September 12th, 2016

Мойдодыр - 1993

Мойдодыр - 1993

Мать наша, следует заметить, временами не без странностей была. С самого раннего своего детства помню, что испытывала она страшное влечение к лицедейству. Такие рожи корчила, что потом по полночи брат от страха спать не мог. Когда мне было пять лет, а брату Пашке год, то мать, переодевшись в деда Мороза, лезла с улицы на балкон нашей квартиры. Случайные прохожие приняли ее за грабителя и вызвали милицию, так что новый год ей пришлось встретить в отделении. После того как отцу дали место директора совхоза в деревне Г. Куда мы всей семьей переехали мать развила там неописуемую самодеятельность. Наряжала подросшего Пашку в кепку с накладными кудрями и собственноручно пошитую ею лоскутную рубашку, и заставляла в таком виде ходить по дому, изображая клоуна Олега Попова. Мне отводилась роль Емели в лаптях, онучах, сшитой ею оранжевой рубахе и старых холщовых штанах.

Потом матери надоело с нами возиться. Мелковаты масштабы были для ее натуры, и она стала принимать самое активное участие в работе местного драматургического кружка, ею же организованного на базе деревенского клуба. Однажды зимой ставили они «Вечера на хуторе близ Диканьки» по бессмертному произведению великого Гоголя. Мать, играя Солоху, ворующую с неба Месяц и звезды, так вжилась в роль, что по выходу из клуба полезла на бетонный фонарный столб и попыталась зацепить в сумку настоящий месяц. Свалилась со столба в смёрзшийся снег и поломала левую ногу. Вот какое глубокое погружение в роль! Да, та еще актриса была – так долгие годы всех обманывать…

После выздоровления, ранней весной, вновь вернулась она в драмкружок. А отец наконец-то начал гонять её за эти спектакли. Она за полночь возвращалась с репетиций и не будила этого олуха спящего, поэтому он не знал, во сколько она вернулась домой. Что он удумал на это? Взял и на засов внутренний, на двери входной, стал навесной замок вешать, а ключ прятал под подушку. Но так как засов был порядком расшатан, то снаружи посредством какого-либо тонкого предмета при наличии некоторого терпения можно было отодвинуть его, невзирая на навешенный замок. Тогда сметливый папенька Витя, после нескольких весенних ночей, не принесших результата в поимке блудной супруги-актрисы, стал навешивать в дополнение к замку еще и крышку от кастрюли, продевая ручку крышки[1] в петлю засова. Это ограничило свободный ход засова и оградило нас от попыток вернувшейся матери незаметно проникнуть в дом.

Вернувшись под утро с очередной репетиции, и не сумев отпереть обычным способом дверной засов, она вышла на огород и начала тихо стучать в окно комнаты младшего сына Пашки, чтобы он открыл ей окно. Но Пашка, будучи пугливым и недоверчивым ребенком, услышав этот непонятный стук в ночи, подобно мультипликационному поросенку Пятачку, спрятался под кровать. Долго долбила мать в окно любимого сына, пока не поняла, что там ей не откроют. Возможно, тогда она осознала, что напрасно так запугивала Пашку наркоманами, которые украдут его с целью изготовления из мозга ребенка наркотиков.

После этого она стала стучать в моё окно. Я, будучи не таким пугливым, как Пашка, но при этом с раннего детства бдительным и осторожным, через щель в шторе предварительно убедился в том, кто стоит снаружи и, повозившись с тугими шпингалетами, открыл ей окно. Мать стала проникать в дом, что было не так уж просто проделать, учитывая высоту окна. Но тут, «вдруг, откуда не возьмись», а точнее «вдруг из маминой из спальни, кривоногий и хромой…» выскочил взбешенный лежебока папа Витя, олигофрен - стремительный как шпага, разбуженный этими непонятными стуками в ночи, и вытолкал богемную супругу за окно, разбив при этом в припадке ярости об подоконник бывший у нее с собой магнитофон модели «Русь-309». Сказал, чтобы убиралась туда, откуда пришла и играла в спектаклях, оперетках и пьесах, сколько её артистической душе угодно. Громко взвыла она по сокрушенному магнитофону, да и сгинула бесследно на неделю невесть куда, громко пригрозив по привычке: «Будете еще мой след искать!».

Нам же любящий папенька, изгнавши эту сельскую инженю, под красочно описанной угрозой жестокого двойного убийства, запретил впредь открывать ей окна и двери. Напуганный всем этим ночным триллером слабонервный и болезненный ребенок Пашка вновь забрался под свою кровать. Целые сутки, пролежал он тогда под кроватью, трясясь в страхе, пока я его ни извлек на свет Божий. А потом еще несколько лет этот зашуганный ребенок пугался ночного шума, оправдывая ласковое прозвище «ошибка аборта», данное ему заботливым папой.


<hr/>

[1] Крышка на кастрюле была, разумеется, не нынешняя стеклянная с ручкой, а старая эмалированная. С ручкой в форме замкнутой петли.

Два триллера по цене одного

Как учил Владимир Ильич Ульянов (Ленин) «Важнейшим из искусств для нас является кино».  Видя как наша киноиндустрия старательно (и порой даже небезуспешно) копирует продукцию Голливуда предлагаю (за весьма скромное вознаграждение ;) ) идею двух сценариев.
На фоне последних деяний Центробанка, по ограничении  «безопасных» ставок по вкладам, по мотивам триллера «Враг государства» снять триллер «Враг цетробанка» (как вариант «Враг АСВ») о вкладчике, размещающем деньги под «высокий» процент. На главную роль предлагаю кандидатуру Брюса Уиллиса (все равно он «запятнал» себя в глазах ЦБ сотрудничеством с банком «Траст» ;) опять же действие пятого «Крепкого орешка» все равно в России происходит).
В преддверии третьей пенсионной реформы предлагаю снять триллер «Враг ПНФ» о пенсионере, активно участвовавшем во всех трех уровнях новой пенсионной системы (государственный, корпоративный и частный), делавшем взносы по программе софинансирования, и имевшем таки наглость дожить до пенсии. На главную роль предлагаю Жерара Депардье (ему после рекламы банка «Советский» уже ничего не должно быть страшно ;) ) Опять же на фоне получения «молоткастого и серпастого» и нежной дружбы с Емелей Владимировичем….

Эмиль из Лённеберги

Эмиль из Лённеберги
Аннотация:
Повесть была написана для конкурса «Дети против несправедливости», а затем переработана. Входит в состав сборника «Наследники Мишки Квакина».
Текст:

I

Вспомнился мне недавно один случай. Как там у классика поется: «вчера стоял на остановке и радовался жизни, смотрел на некрасивых баб. Троллейбус двадцать семь переполненный совсем ехал медленно, подняв рога». В общем, стояли однажды, в конце «лихих девяностых» годов, мы с Толиком – токарем из нашей деревни, отцом героя данной повести на остановке общественного транспорта и терпеливо ждали троллейбус. Среди прочих ожидающих стояла и дорого одетая молодая женщина довольно редкой красоты. Ехавший мимо дорогой спортивный автомобиль остановился. Оттуда вышел парень в спортивном костюме и вежливо предложил этой женщине подвезти ее. Так как она сделала вид, что не слышит его предложение, то он вежливо коснулся ее руки, желая привлечь внимание. Мало ли – может и правда глухая? Она вынула платочек, протерла место его прикосновения и выбросила платочек в мусорную урну. Парень, ошалев, постоял, слыша ехидный смех наблюдавших эту картину, затем пнул женщину в задницу, снял дорогой кроссовок, выбросил в эту же урну и уехал. Воно как бывает! – как говорит мой тесть, человек весьма и весьма достойный.

К чему я вспомнил этот, вроде бы незначительный, случай? А к тому, что тогда внезапно встретил в городе земляка, уже упомянутого Толика-токаря. В свое время, он был токарем в нашей деревне и немало полезного сделал хорошим людям за весьма скромную плату. Хотя, там любой вполне мог и сам на токарном станке, при желании, что-то выточить аль резьбу нарезать. Стоял у нас в деревне, в токарке на току, станок вроде 1К62. Хорошие станки были. Жалко, нынешняя промышленность Российской Федерации даже такие простенькие станки не в состоянии выпускать. Помнится, в две тысячи пятом году пытался я купить аналог этого станка. После долгих поисков, продиктованных желанием «поддержать отечественного производителя», пришлось на «Красном пролетарии» (ныне«Московский станкостроительный завод им. А. И. Ефремова») брать МК6058. Пока водили меня по остаткам завода: там джинсы вьетнамцы шьют, там пресервы делают, там еще что-то китайцы тачают, осознал, до какой степени нынешняя Власть уничтожила промышленность России и до какой степени раскормились тут Богопротивные спортсмены. «Каждому свое», как говорится – кому-то токарные станки, а кому-то вертящиеся на катке никчемные паразиты.

А сын у этого Толика, который и является героем нашей повести, был ворюга первостатейный. Пресловутый Толик Сердюков и рядом не стоял, и даже присесть бы рядом опасался. Стасиком нашего героя звали. Тогда как раз показывали по телевизору шведский сериал «Эмиль из Лённеберги» по произведению Астрид Линдгрен и за внешнее сходство с главным героем Стасика, вполне ожидаемо, прозвали Эмилем. Такой же белобрысый был, и такой же шебутной. Мог украсть что угодно, когда угодно, у кого угодно и где угодно. Приходился он двоюродным братом уже упоминавшемуся Моргуненку – Пашкиному коллеге по «АУН/ЛИМОН»[1]. Еще было у него две сестры старших: Ирка и Ленка.

Стасик был настолько вороват, что однажды умудрился даже козу Феньку у самого таджикского патриарха Кима Абдуллаевича украсть. Отнял у старого зоофила последнюю отраду из семейства полорогих. Козел Мальчик к тому времени, не вынеся надругательств сексуального характера, удавился на заборе, добровольно уйдя из жизни, так что старый таджик Ким морально осиротел. Да, жили у нас там одно время таджики. Те самые, которые барыжили наркотой. Семейство «патриарха» Кима Абдуллаевича, того у которого в трудовой книжке было написано «левосмотрящий». Довольно пакостная была семейка. Пока не сожгли ИХ никакого сладу не было с этими торговцами дурманом. А вот Эмиль, как видим, совершенно не устрашился наркомафии! Нашим бы борцам с незаконным оборотом наркотических веществ такую смелость и решимость неплохо было бы перенять.

Также любил Стасик обворовывать соседей. Крал смородину. Крал клубнику. Крал яблоки. Груши не крал - груш почти не было в деревне, единственная груша росла в конторском саду и служила прибежищем какой-то нечисти. Причем делал это буквально виртуозно. Никто не мог поймать его за руку, хотя все и знали, что ворует именно он. Как он говорил: «Я днем не ворую, я беру». Да, несомненный талант имел он в этом деле. Право слово, просто Диавольский талант. Такие люди весьма ценятся в современной России. А учитывая смазливость внешности, столь любимую Властьимельцами, самый путь ему на «верх» лежал. Впрочем, у него и сестры были красивые. Видимо, это семейное. Кстати, это его сестра Ленка на выпускном, когда я с директором в его кабинете пил, аттестат зрелости умудрилась в шампанское уронить и прибегала с просьбой заменить. А с младшей его сестрой одно время мой ныне покойный друг Андрюха встречался. Не скажу, что шибко праведный был человек. Опять же в шестом классе остался на второй год – тоже не всякий сумеет. Хотя, был случай, помнится, когда одной девочке забросили ужа за шиворот. Так она после этого несколько лет оставалась на второй год в третьем классе. В восемнадцать лет пятый класс и пропала…

Одноклассник же покойный, Андрюха всего раз остался в школе «на второй год». Опосля школы закончил радиоучилище[2] в областном центра, попал в стройбат. Потом вернулся. Опять попал в город, женился. Двое детей остались сиротами. Жил неподалеку, оказывается, а я и встретился то с ним за все эти годы всего три раза. А ведь это именно с ним, вызывая демона, мы спалили его погреб[3]. Кроме того, в первом классе была интересная история с ним. Решили мы, втроем, с ним и третьеклассником Аркашей[4], находясь у меня дома, попробовать спиртного. Попасть, так сказать, в объятия Бахуса. Залезли в бар, нашли недопитую бутылку бренди. Помните, был такой бренди «Слянчев бряг»? Вот тот самый «бряг» и был в баре. Выпили из чайных чашек. Не почувствовали ничего. Взяли одеколон с духами и поступили аналогично. Вы пробовали пить одеколон? Редкая гадость, можете поверить на слово. А уж как обжигает! Решили, что и этого мало. Аркаша вспомнил, что видел, как мужики пили клей. Но пили то они БФ, а мы на такие «мелочи» внимания не обращали. В итоге, был выпит тюбик канцелярского клея. Как же нам потом влетело!

Возвращаясь к персонажу нашего повествования. Однажды, Эмиль умудрился, толи из недомыслия, толи случайно, толи оправдывая свое обязывающее прозвище, заколотить гвоздями дверь сеновала, замуровав своего отца Толика. Тот почти неделю просидел там, пока не выбил доски и не выполз, став посмешищем всей деревни. Правда, Эмилю тогда перепало нехило. Звуки, издаваемые подвергаемым экзекуции малолетним негодником будоражили всю деревню. Драл Его Толик вожжами как Сидорову, точнее Кимову козу. Прямо таки, приходи кума любоваться!

В другой раз уже сам этот новоявленный Эмиль полез через печную трубу к деду Парфенычу и в трубе застрял, напугав деда до инфаркта, в буквальном смысле, своими воплями и плачем из трубы. Еле достали тогда придурка малолетнего, возомнившего себя Санта-Клаусом. Печник Фирс[5], ещё живой был, полтрубы разобрал, что бы это «чудо в саже» извлечь на свет Божий. Хотя, по мне, причем это было не только мое мнение, так нужно было его там оставить, в педагогических целях на недельку. Благо времена были еще чистые и патриархальные и никто бы торчащей из трубы малолетней задницей не воспользовался. Но уж больно громко и жалостливо завывал стервец аки баньши.

Но пожалели люди малолетнего негодника. Народ вообще тогда был добрый и отзывчивый, мундиалем и олимпиадой не испохабленный. Когда в середине девяностых при ревизии деревенского магазина обнаружилась недостача, то всей деревней продавщице скидывались чтобы помочь эту недостачу покрыть. Вы скажете, сама украла – сама пускай и выпутывается, но не ее вина, что воровали много и она в долг пенсионерам и сиротам отпускала. Хороший человек была. Потом ее муж открыл частный магазин в деревне, но задавленный налогами был вынужден взять деньги у блатных из райцентра. А затем, не сумев отдать долг, пустился в бега. Он белорус сам был, бывший пограничник. Его дочка, Ирка, моей одноклассницей была. А брат ее, Орест, на год нас старше, потом поступил в военное училище в Краснодаре. Тогда еще могли бедные дети из глухих деревень поступать в военные училища – не было еще такой всепожирающей коррупции как ныне. Я сам тогда хотел в Рязань в военное училище поступать, даже документы послал, но позднейшие события не позволили мне это сделать.

Белорусы же вообще народ трудолюбивый. Без всякой нефти и газа живут только честным трудом, а не как россияне, избалованные многочисленными «природными богатствами». Хоть небогато, зато честно и праведно. Батька Лукашенко молодец – не дает спортобесам власти в стране. Кстати, про кражи из магазинов. В поисках алкоголя наш магазин регулярно взламывали. Так что волей-неволей недостача не могла ни образоваться. Но это еще что. Вот когда я был в районе хутора Пр., то там мне в соседнем населенном пункте показали магазин, с которого начинали свои воровские карьеры все местные блатные. Каждый, вступая на воровской ход, взламывал этот магазин и получал за это свои первые три года. Там же приснопамятные персонажи Хандик с Мэром получили свои первые сроки. Тогда еще «правоохранительные органы», не смотря на «многочисленные перегибы на местах» действительно старались Закон и порядок поддерживать. Это потом, при «россиянине» Ельцине Борисе Николаевиче «органы» эти совершенно сгнили и целиком разложились, став беззаконными и алчными стяжателями.

Стасик же на этой печной неудаче совершенно не пал духом. Привязал он краденой леской позаимствованную на току гаечку к гвоздику у окна одной старушки на «старой деревне», спрятался в кусты и начал, дергая леску, постукивать в окно. Бабушка выглянет – нет никого. Отойдет – опять кто-то стучит. Забавляясь таким образом, довел малолетний шебутянин несчастную старушку до того, что вызвала она уже известного Вам отца Василия и организовала крестный ход вокруг «старой» деревни. Забавное было зрелище, доложу я вам. Незадолго до этого как раз стало что-то у Моргуна дома «тикать»[6], так что народ в деревне был довольно нервным. Далее этот малолетний последователь, тогда еще никому не известного, Анатолия Сердюкова, умудрился в одну из суббот, когда весь честной народ мылся в банях, украсть одежду из предбанников по всей своей улице. Люди остались в банях голые и до темноты, из соображений строгой морали, не могли выйти. Тогда еще мораль была в деревенском обществе – никто не стал бы голой задницей вилять, не то, что нынешние фигуристки всякие. Кто бы до такого мог додуматься еще, кроме Стасика? Не знаю уж, что он сделал с кучей чистого и грязного исподнего и одежды, но бит этот маленький фетишист был тогда пострадавшими нещадно. Вы думаете, это его остановило? Ни в коей мере.

Отлежавшись, с упорством муравья, волокущего мертвую пчелу в муравейник, достойным лучшего применения, начал он воровать простыни и наволочки, вывешенные на просушку бабкой Максиманихой. Не знаю даже, зачем ему это было надо. Может и правда клептоман? Что интересно, параллельно[7] эти юные квакинцы записали себе: «Кидались землей по вывешенному на просушку белью»[8]. Видимо, сначала эти «хунвейбины» забросали белье грязью, а потом этот малолетний негодник снял и утянул грязное белье. Да, все в мире связано, как не посмотри. Весь мир театр, а занавесом простынь…

Причем охотничьи угодья Эмиля не ограничивались только территорией нашей деревни. Когда наш, ныне покойный, двоюродный дед Шурик[9] приехал на лето с пасекой и встал в трех километрах от деревни в гречишных полях[10], то алчный Стасик обратил свой взор и на него и попытался ночью проникнуть на пасеку. Правда, эта попытка была пресечена бдительными пчелами и не менее бдительной собакой, отхватившей неудачливому любителю ворованного меда половину ягодицы. Между делом могу заметить, что через пару недель этот бдительный кобель хватанул моего брата Пашку за икру ноги – видимо, тот тоже какую-то каверзу деду совершить планировал. А может просто кобель перебдел? В больницу обращаться не стали, но собак брат еще лет десять как минимум после этого боялся. А вот Стасику пришлось с укусами пчел и пришитой на место ягодицей полежать в районной больнице. Тогда еще при укусах собак делали сорок уколов от бешенства. Так что полтора месяца деревня жила в блаженном расслаблении. Практически никто ни у кого ничего не крал.

Но ближе к моменту выписки нашего героя деревню вновь начало гнести предчувствие, но вовсе не гражданской войны, а возвращения белобрысого Эмиля. Из больницы он возвращался с целым мешком краденого. В мешке были и имущество других больных и посуда и медикаменты. Как выяснилось, находясь на излечении, он пожирал всю еду, принесенную больным и находящуюся в холодильнике. При этом так мастерски имитировал, что не может ходить из-за болей в поврежденной ягодице, что подозревающие друг друга в кражах больные к концу его пребывания там чуть не перебили друг друга.

Вернувшийся из больницы Стасик стал совершать молниеносные набеги на строителей дороги – как раз асфальт к нам тянули тогда[11]. Причем не просто воровал мешками гравий, песок и асфальт, ездя на краденом велосипеде по нескольку километров в один конец. Однажды ночью им был угнан дорожный каток. Не знаю, зачем уж ему понадобился каток, но он на нем дотянул почти до озера, а потом, не справившись с управлением на повороте, улетел на этом катке в овраг. Дорожные строители, нещадно матерясь, целый день потом вытягивали каток из оврага. После этого наняли они сторожа – деда Бутуя, также состоявшего в «детях Васимали». А уж дед Бутуй наладил массовую торговлю топливом, сливаемым из дорожной техники. Естественно и гравий с песком не остались без внимания. Россия, однако. Между прочим, в тот период его знаменитые валенки, позднее выручившие Плейшнера на следствии, защищали еще ноги деда Бутуя.

А однажды наш герой умудрился украсть удава у приехавших в школу лилипутов. Тогда в девяностые годы всякие эти артисты, как горох из решета, разъезжали по необъятным городам и неосвоенным весям Российским, заодно и к нам в школу заглянули. Пока желающие (и имеющие на это средства) фотографировались с удавом, а средств не имеющие пытались пощупать держащую удава артистку в пикантном купальнике, наш шустрый Эмиль умудрился этого удава умыкнуть. Не знаю, что он собирался с ним делать в конечном итоге, но удав, в результате воспоследовавшего за жалобой циркачей директору тщательного обыска, был обнаружен свернутым, подобно шлангу, у него в портфеле. Надо сказать, что директор нашей школы был твердый такой натурал. Настоящий мужик был. Мог, при случае, и в грызло приложить, ежели не слушали, а мог и в хрюкальце, ежели не понимали русского языка. Для нас, хулиганов, у него было два метода воспитания – бег по школьному стадиону, пока Он не устанет считать круги (зимой заменялось на ходьбу «гусиным шагом» по спортзалу до аналогичного финала) или жим гирь – пока опять же не устанет считать за нами (для тех, кто был гирю поднять не способен, это упражнение заменялось отжиманиями под счет). Поэтому, вполне естественно, что хулиганы нашей школы отличались хорошей физической подготовкой, вселяя страх в спортсменов и учеников других школ.

Также Стасику удалось совершить своего рода святотатство. Тогда как раз «Библию» так называемое «Гидеоново братство» по просторам бывшего Советского союза начало распространять в виде «Нового завета» и «Евангелия». Помните такие маленькие синие книжечки? Стасик умудрился у этих миссионеров из «Гидеонова братства» «тиснуть» весь запас этих «Библий» и потом начал продавать в школе. Да, до такого мало кто из Вас бы додумался – продавать бесплатную литературу. Воистину, только в нашей стране, где ««Газпром» - народное достояние» умудряется втридорога драть с народа за газ, а «рабы на галерах» покупать яхты, дорогие часы и «друзей»-спортобесов, такое возможно. Когда к нам в школу заезжал, по пути из воинской части, стоящей на трассе, мало тогда кому известный, Владимир Вольфович Жириновский, и толкал какую-то речугу перед школьниками и учителями, то пока ОН распинался, Стасик умудрился украсть у НЕГО из машины домкрат и «запаску». Да, бывает и такое. Думаю, Стасик мог бы и Самого В.В. Путина обокрасть. Не дрогнула бы рука у малолетнего негодяя на Самого нашего Национального лидера покуситься. А поговаривают тут некоторые злые языки, что В.В. Жириновский неравнодушен к смазливым детишкам… Так что у Стасика тогда был реальный шанс сделать карьеру в «ЛДПР»…



[1] Смотри рассказ «Наследники Мишки Квакина»

[2] В этом же училище учился мой двоюродный брат Михаил.

[3] Подробнее смотрите повесть «Последняя весна детства» и рассказы «Мементо мори» и ««Нечистая» где-то рядом?»

[4] Он потом вернувшись с Первой Чеченской, по глупости погиб крайне нелепо.

[5] Тот самый, который стал водяным. Смотри рассказ «Ленин и печник»

[6] Смотри рассказ «Охота пуще неволи».

[7] Как я узнал из «Дневников по ЛИМОН»-у.

[8] Смотри рассказ «Наследники Мишки Квакина»

[9] Смотри рассказ «История, навеянная медогонкой»

[10] Да, в допутинский период в наших местах и гречиху со льном выращивали, а не бурьян и коноплю как ныне.

[11] Смотри рассказ «О щуках, яблоках и свиньях»