September 6th, 2016

О братьях наших меньших

О братьях наших меньших

Как говаривал, погибший при невыясненных обстоятельствах, Сент-Экзюпери «Мы в ответе за тех, кого приручили». Таким образом, с определенной степенью достоверности, можно считать, что выбор животного, для, так сказать, приручения в той или иной степени характеризует человека. Как, впрочем, и способы этого самого «приручения». Вот со мной в вузе училось двое, как бы помягче выразиться, не совсем стандартных студентов. Скажем так люди с девиациями поведения. Может быть, оправданием для их поведения послужит тот факт, что оба они приехали из районного центра в советскую эпоху славного своими ЛТП. Или то, что один из них к пятому курсу только читать научился? Не знаю. Впрочем, второй читал и писал вполне сносно.

Сначала они хотели купить себе обезьяну – дали объявление в газету бесплатных объявлений. Писал, разумеется, один из них – грамотный, под диктовку неграмотного, который выполнял функции «мозгового центра». При этом их хихиканье на лекциях в процессе сочинения объявлений было присуще скорее мультипликационным персонажам и очень нервировало лекторов. Пользуясь отсутствием на вахте вахтера общежития, они обзванивали зоомагазины. Нигде вожделенной обезьяны не было – все-таки город довольно далеко отстоит от «желтой, жаркой Африки».

А тут, вдобавок, сосед одного из них по комнате общежития, узнав о планах глобального «обианкивания» комнаты, категорически воспротивился делению жилплощади с обезьяной, паче они её сумеют приобрести. Заявил, что с него одной обезьяны, в лице соседа, вполне достаточно. Как видим, не все любят животных. Во всяком случае, в своей комнате. Потом не любящий приматов сосед, играя на искренней любви коменданта общежития к денежным знакам, этого самого юного любителя приматов отселил. В аккурат, в комнату ко второму, страждущему непосредственного общения с приматами, великовозрастному юннату. Поспособствовал, так сказать, по мере сил и финансовых средств, созданию полноценной «ячейки общества». Зоологического.

После объединения, и на фоне отсутствия доступных обезьян, пришла им в голову новая идея. На этот раз из области рептилий. Решили завести себе пресмыкающееся. Причем не какое-нибудь мелкое игуаноподобное, а кобру. Держать её хотели в стеклянной двадцати литровой бутыли (такие из-под кислоты, с относительно узким горлышком – думаю, многим знакомые как сосуды для приготовления вина). Мыслили, что будут её дразнить, она раздует капюшон и не сможет через горлышко выбраться. Думаю, очень наглядно характеризует данных индивидуумов сей грандиозный замысел.

Ночь в музее

Ночь в музее
Аннотация:
О походе студентов в музей
Текст:

Смею надеяться, уважаемые дамы и господа, что многие из Вас, слышали об акции «Ночь в музее». Многие слышали, а некоторые даже принимали участие. Мне же вспомнился забавный случай посещения мною музея в составе группы студентов. Был у нас преподаватель экологии в институте. Вегетарианец ярый. Можно сказать воинствующий даже. Дабы приобщить нас к прекрасному, посеять в наших головах «доброе, разумное, вечное» и исподволь завербовать сторонников своего образа жизни, не столь, между нами говоря уж и плохого, повел он нас в краеведческий музей.

Где еще можно вкусить красот родного края не колеся при этом по его (края) необъятным просторам? Только в краеведческом музее. Хотя, по моему мнению, которое, впрочем, никому не навязываю, лучше, несомненно, все-таки пройти своими ногами эти просторы. Прочувствовать. Или совместить это с путешествием «автостопом». Хотя, о своих путешествиях «автостопом» я поведаю в других статьях.

Пока же вернемся в музей. Дело было зимним вечером. Сами знаете, что в наших широтах зимой темнее рано. Так что условно можно посчитать, что именно наш преподаватель заложил основы «ночей в музеях». Ходили мы неспешно и чинно по музею, слушали усыпляющее жужжание экскурсовода, рассматривали экспозиции разнообразные. Ходим мы, значит, ходим, скользим по полу, обозреваем экспозиции и стенды, а преподаватель промеж делом рассказывает, как хорошо раньше люди жили, потому что мяса ели мало, а те, кому мяса вовсе не доставалось так и вообще прямо аки короли жили. Придумают же такое!

Между тем, рассматривая доспехи, пришла наша группа к выводу, что как-то мелковат был народ раньше. Без мяса что ли? Надо заметить, что и сам преподаватель наш отличался хрупким сложением, чем-то напоминая эльфов, описанных знаменитым «Профессором» Толкином. Кроме того, при снижении температуры до минус восьми и ниже градусов Цельсия, он не выходил из дому вовсе. Мерз он очень уж без белковой пищи. Не выгоняли же его из института за зимние прогулы по той причине, что он сумел псевдонаучно обосновать высокую пищевую ценность травы газонов города и обещал, что скоро американцы дадут институту грант на продолжение исследований. По его неоднократно высказываемым словам: «Наша трава по своей питательной ценности и биологической значимости далеко превосходит траву Калифорнии». Даже пару малотиражных книг на эту тему он тиснуть умудрился.

Доспехи дать нам примерить достойные служители музея в категорической форме отказались. Это нас несколько возмутило, и даже признаться слегка обидело. В итоге, мы с одним одногрупником, сыном известного депутата, решили отбиться от основной группы и подняться на практически неосвещенные просторы третьего этажа музея. Одна тусклая лампочка на этаж - ну чем не ночь?

Поспотыкались мы с ним в потемках аки слепцы, потерявшие посохи свои, нашли фузею и саблю и решили «примерить» так сказать на «мясоедов». Тут следует сказать, что все это время, из темноты музея, за нами тайком наблюдала бдительная старушка-хранительница. Видя, что мы посягнули на экспонаты, неистовая старушенция тихонько спустилась к телефону и вызвала милицию. То ли она наплела им чего-то не того, то ли они не поняли насчет «оружия», но на операцию по захвату приехал отряд ОМОНа, в «сферах», бронежилетах и с АКМС. Вот это была воистину «ночь в музее»! Надо сказать, что к тому времени мы, уже положив на место злосчастные фузею и саблю, спустились к основной группе экскурсантов.

Дальше началось «маски-шоу» с задержанием и опознанием. Правда, возраст, тусклое освещение и внешняя похожесть студентов-экскурсантов сделали нас практически не опознаваемыми бдительной служительницей Клио. Апофеозом же опознания было указанием ею на преподавателя как на одного из «грабителей».

После этого раздосадованные сотрудники ОМОНа, плюнув, удалились, пожелав старушке впредь не спать на рабочем месте. В общем, преподаватель мало того, что не завербовал новых сторонников, но впредь ни разу не отпускал никого из нашей группы с занятий, на все просьбы отвечая: «Ваш уход может быть опасен для академии!».