August 30th, 2016

«Ломота в костях интертеймент» представляет

«Ломота в костях интертеймент»
Аннотация:
(фантастико-мистический триллер с элементами эротики)
Текст:

Безработный проктолог Иванов, тяжело переживая развод с женой, получает телеграмму о скоропостижной смерти дяди. Так как заняться ему все равно нечем, также как и платить за съемную квартиру, а от дяди может перепасть какое никакое, а наследство, то Иванов решает поехать в провинциальный городок, где престарелый дядя при жизни был дантистом. Перед самым отъездом из Москвы он получает какую-то бандероль, но в суете, стремясь свалить с квартиры не оплатив последний месяц, забывает про нее и кладет в сумку с вещами. Далее следует поездка в плацкартном вагоне и состояние алкогольного опьянения, вызванное распитием «паленой» водки с соседями по вагону. Под утро в вагон приходят пьяные дембеля с гитарой. Через некоторое время, при неудачной попытке Иванова сыграть Цоевскую «Группу крови», вспыхивает всеобщая драка. Не протрезвевший до конца Иванов выгружается на вокзале нужного ему городка. Провожая взглядом уходящий поезд, Иванов обнаруживает в своих руках помимо спортивной сумки с вещами чей-то большой чемодан апельсинового цвета. Вдобавок к чужому чемодану плечи Иванова гнет к земле тяжелый рюкзак, происхождение которого Иванов также затрудняется объяснить.

В виду отсутствия общественного транспорта и денег на такси Иванов полтора часа блуждает по городку, пытаясь найти дом покойного дяди. Наконец, ему это удается. В доме Иванов внезапно встречает двоюродного брата Синезёркина, которого не видел с детства. Оказывается, брат - бывший танкист, в чине капитана выгнанный из армии за то, что по пьяному делу в процессе бритья случайно едва не зарезал майора. Узнав о смерти дяди, он покинул Владивосток где, после завершения армейской, работал экспедитором на макаронной фабрике. Брат не слишком рад Иванову. Впрочем, когда Иванов снимая рюкзак, случайно выясняет, что он набит бутылками с водкой, Синезёркин вспоминает о родственных узах. Братья садятся за стол и начинают поминать дядю, закусывая куском пожелтевшего прошлогоднего сала и сухарями. Сухари и сало – вся провизия, найденная двоюродным братом в кладовой. После второй бутылки брат, узнав о нынешнем неопределенном социальном статусе Иванова, ласково называет его «жополазом» и предлагает принять участие в грандиозном бизнес-проекте. В процессе распития третьей бутылки, пытаясь вникнуть в путанные выкладки брата о «дальневосточном гектаре», Иванов незаметно засыпает.

Действие переносится в Москву, где убивают бывшего главного уролога ЦКБ Лукина. Той самой ЦКБ которая так памятна простым россиянам в связи со здоровьем первого президента Российской Федерации Бориса Николаевича Ельцина. Одной из версии убийства являются пропавшие мемуары покойного под рабочим названием «Конец империи», на издание которых был заключен договор с Нью-Йоркским издательством. Следователи, приехавшие на квартиру убитого, обнаруживают там следы тщательного обыска и лежащий в кухонной раковине череп крысы с надписью «Бедный Йорик. Я знал его». Следствие заходит в тупик. В тупике, расположенном рядом с квартирой, следователям на глаза внезапно попадается бомж, одетый в красную шёлковую рубашку и плащ, ранее принадлежащий убитому. После пары бодрящих ударов бомж признается в убийстве уролога с целью завладения плащом. Бомж, не выдержав мук вины и сексуальных домогательств сокамерников, заподозривших в нем сатаниста, кончает с собой в СИЗО. Кончив с собой, он вешается на веревке, сплетенной из порванной рубашки. Дело закрывают. Один из следователей, молодой крымский татарин лейтенант Аблязизов, подозревает, что дело не чисто и вечером тайком незаконно проникает на квартиру убитого уролога. Там, анализируя активность жертвы в социальных сетях, лейтенант приходит к выводу, что уролог был виртуально дружен с неким Женей, с которым сошелся на почве увлечения уринотерапией. Аблязизов понимает, что взял след. В это время, кто-то бьет его по голове, и он теряет сознание.

Зато внезапно обретает сознание Иванов. Впрочем, с третьей попытки сосчитав количество стоящих на столе пустых бутылок, он вновь теряет сознание. На этот раз до утра. В этом состоянии ему является учитель музыкальной школы, в которую в детстве ходил Иванов. Учитель смотрит на него скорбным взглядом и значительно произносит: «Говорил же я тебе, Женя, что с твоим талантом не смычком водить, а в задницах ковыряться!». Иванов видит стройные ряды мальчиков и девочек со скрипками. Звучит тема из «Металлики» и он просыпается в холодном поту. Оказывается, это звонит телефон покойного дяди. Иванов хватает трубку и говорит: «Слушаю». В трубке царит тишина, перебиваемая какими-то шорохами. Иванов вновь произносит: «Слушаю». В трубке вдруг раздается леденящий хохот и связь обрывается. Иванов наливает себе полстакана из уцелевшей бутылки и идет чистить зубы. За окнами орут петухи и занимается рассвет…

На рассвете приходит в себя и лейтенант Аблязизов. Придя в себя, он обнаруживает отсутствие компьютера. Вместо компьютера лежит пачка неоплаченных квитанций на оплату услуг ЖКХ. Лейтенант вновь понимает, что это след. Взять этот след мешает то, что это квитанции самого Аблязизова. Значит, преступникам известно, где я живу, - понимает он и радостный выходит из квартиры, - можно будет устроить засаду! По пути домой лейтенанта сбивает дорогоуборочная машина. Он теряет память и попадает в реанимацию.

Почистивший зубы Иванов будит брата и предлагает обследовать дом в надежде найти что-нибудь, что можно загнать за пиво и заодно поискать завещание дяди. В процессе поисков Синезёркин признается, что узнав о смерти дяди, он прихватил с собой некоторую сумму денег ранее принадлежавших макаронной фабрике и теперь его разыскивают. Из всего этого рассказа страдающий Иванов выхватывает только момент с деньгами и понимает, что теперь есть на что купить пиво.

Будучи от природы и благодаря еврейским корням бережливым Иванов решает во время похода за пивом сдать пустые бутылки из-под водки. Собирая на кухне разбросанные бутылки, он находит металлическое кольцо, служащее ручкой для подъема крышки погреба. В погребе обнаруживаются полки с консервацией, двухсотлитровая бочка спирта и три ящика тушёнки «Великая китайская стена». Братья решают жить тут полгода до официального вступления в наследство. Прихватив ящик тушёнки и трехлитровую банку спирт, они поднимаются на кухню. Звучит зловещий стук в дверь… За дверью обнаруживаются новые персонажи: двоюродная тетушка дяди - Сара, давно впавшая в маразм актриса областного театра, приехавшая из Якутии. С ней дочка, брюнетка-эмо восемнадцати лет от роду, и маленькая собачка породы бульдог. После знакомства, в процессе которого выпивают за знакомство, тетушка Сара контральто исполняет «Плач Ярославны»: «Улетай на крыльях ветра…». Всплакнув от нахлынувших чувств, Синезёркин предлагает помянуть дядю. Выпивают не чокаясь. Иванов предлагает навестить могилу дяди, благо сегодня девятый день с трагической даты. Взяв спирт и тушёнку, встречая редких прохожих, идут через весь город на кладбище.

На кладбище наших героев ожидает страшная картина, вполне достойная премии «Кинотавра». Кто-то выкопал и достал из могилы гроб дяди. Дядя лежит в открытом гробу и зловеще скалится. Начинается дождь. Они стоят под дождем и смотрят на дядю. Глаза дяди поднимаются, но он на них не смотрит, потому что глаз у дяди нет. Синезёркин извлекает откуда-то малую саперную лопатку и предлагает предать тело дяди земле. Не в силах смотреть в отсутствующие глаза дяди Иванов сталкивает гроб в собравшуюся на дне могилы лужу. Все присутствующие, включая бульдога, по очереди бросают на гроб комья грязи. Братья закапывают оскверненную могилу. Помянув покойного промокшие родственники топают домой. По пути Синезёркин обращает внимание, что со смывшейся косметикой и в промокшей одежде кузина очень даже ничего. Давно не имевший интимных связей с женщинами он влюбляется в нее. На крыльце дома их ожидает высокий человек в очках и кепке. Это друг покойного Парамон Людвигович – бывший сотрудник НКВД, КГБ и нынешний почетный дворник Санкт-Петербурга, приехавший почтить память покойного друга. Из последующего разговора с Парамоном Людвиговичем, сопровождающегося неспешными спиртовыми возлияниями, выясняется, что дядя был вовсе не безобидным дантистом, а сотрудником секретного отдела НКВД, позднее КГБ. А профессию зубодера он освоил между делом, пытая жрецов культа вуду в далекой Африки, где выполнял секретные задания партии и правительства. После распада СССР и КГБ он переквалифицировался в дантиста и это позволило дяде остаться на плаву и даже слегка разбогатеть. На недоуменный вопрос Синезёркина что особым богатством тут не пахнет отставной «госбес» разражается грязной бранью в адрес младореформаторов. Справившись с собой и извинившись перед дамами, Парамон Людвигович сообщает о своих подозрениях, относительно причин смерти дяди. Выпив еще один стакан водки, ветеран начинает горько плакать. Выплакавшись, начинает вспоминать былое. В процессе рассказа о встречах с Лаврентием Павловичем Берией мы покидаем наших героев.

В больнице приходит в себя лейтенант Аблязизов. Рядом с койкой он обнаруживает грудастую блондинку в кожаных брюках. Это агент ФСБ Маша Бобылкина. Маша рассказывает лейтенанту об убийстве в Нью-Йорке редактора, собиравшегося издать мемуары Лукина. Она также сообщает лейтенанту, что он теперь старший лейтенант и поступает в ее полное распоряжение. От этого известия в Аблязизове сразу просыпается память, и он рассказывает Бобылкиной об информации, почерпнутой им на форуме лечащихся уринотерапией. Соседи по палате с интересом слушают о случаях чудесного излечения посредством урины. Маша звонит начальству и через полчаса сообщает, что Женя – это Женя Иванов. В палату входит неизвестный тип в черном плаще и солнцезащитных очках и передает Бобылкиной папку с досье на Иванова. Бобылкина и влюбившийся в нее Аблязизов берут след.

Мы вновь возвращаемся в провинциальный городок, где Парамон Людвигович рассказывает о неких мемуарах, которые писал покойный. Этот рассказ заставляет Иванова вспомнить о полученной накануне отъезда из Москвы бандероли. В бандероли оказываются мемуары Лукина, что приводит всех присутствующих в недоумение. Парамон Людвигович, ознакомившись с первыми страницами, горит, что это бомба. Иванов забирает у него рукопись и прячет ее в туалете. Начинаются поиски мемуаров дяди. В ходе поисков опьяневший от спирта и спермотоксикоза Сенезёркин овладевает кузиной. В ходе коитуса выясняется, что кузина не настолько невинна, как казалось Синезёркину. Более того, она учит кузена нескольким ранее не знакомым ему вещам. Смущенный, он решает сделать ей предложение. В это время Парамон Людвигович пьет с тетей Сарой на брудершафт. Если бы не внезапный укус собачки, то возможно последовала бы еще одна интимная сцена. К сожалению, внезапный испуг в таком возрасте чрезвычайно пагубен для эрекции и Парамон Людвигович, в душе проклиная мелкую тварь, вынужден вернуться к поискам мемуаров покойного друга.

Между тем, Иванов, сморенный усталостью, засыпает в туалете. Во сне ему является тренер из легкоатлетической секции, кута Иванов ходил в детстве.

- На тебя даже не стоит мельдоний переводить, скотина безногая! – кричит тренер и Иванов просыпается.

Внезапно ему хочется закурить, хотя он не курит. Он выходит на улицу и идет по направлению к центральной площади города в надежде купить сигарет в ночном ларьке. Все закрыто. Походив по городу, пораженный отсутствием прохожих и света в окнах он возвращается в дом. В доме тетя Сара, Парамон Людвигович и бульдог продолжают искать мемуары, а кузен с кузиной курят лежа в кровати на втором этаже. Незаметно наступает утро. Измученный Иванов, обратив внимание на отсутствие петушиных криков, будивших его накануне, забирается в подвал и тайком начинает есть соленые огурцы из трехлитровой банки. В процессе поедания огурцов ему вновь случается видение: руководитель судомодельной секции, куда юный Женя ходил в школе и откуда был с позором изгнан за «безрукость», стоит перед глазами Иванова как живой и молча плачет. Иванов, начинает плакать вслед за ним. Поплакавши, в банке с огурцами Иванов обнаруживает полиэтиленовый пакет. В пакете искомые мемуары. Иванов, начинает читать их.

Конец первой серии.

Жили у бабуси два веселых гуся…(вариант)

Жили у бабуси два веселых гуся…(вариант)
Наблюдали ли вы когда-нибудь, проносясь по летним сельским улицам, купающихся в горячей пыли кур? Мало кто понимает, зачем они это делают, и, по собственному недомыслию, записывают курицу в глупую птицу. Даже поговорка есть такая: «Курица не птица, баба не человек». Особенно так любят рассуждать байкеры, носящиеся на своих двухколесных фетишах, купленных за бюджетные деньги, и широкомасштабно давящие этих несчастных кур. А пробовали ли вы пройтись босиком в той же самой пыли? Горячая. И купаются в ней куры вовсе не для согревания старых косточек, а для очистки оперения от паразитов всяческих. А, к примеру, попугаи в джунглях с аналогичной целью «купаются» не в пыли, а в муравейниках. Муравьи помимо того, что выбирают паразитов, так еще и муравьиной кислотой опрыскивают. Такая вот симбиоз-дезинфекция. Мы в детстве тоже на спор ложились на лесной муравейник – кто больше пролежит. Забавно было. А соломинку смажешь слюной, положишь на муравейник, а потом кислоту муравьиную слизываешь. Или спирт на муравьях настаивали тоже как лекарственное средство. А еще я одно время подкармливал муравейник в лесопосадке недалеко от дома. Вел журнал наблюдений аки юный мирмеколог. Хотел даже огородить стеклом и отапливать зимой в рамках получения разумных муравьев, но потом что-то не срослось.

А взять гусей. Гусь птица капризная и по этой причине мало кто их держал у нас в деревне. Но зато те гусиные стаи что были, причиняли нам немало неприятностей. Во-первых, гусь птица крупная и гадит все-таки, что не говорите, отнюдь, не мало. Да, конечно, единичный гусь разово гадит меньше среднестатистического человека и уж тем более, меньше нынешних «подъездных приматов», но если взять в масштабах стаи, то сами прикиньте объемы. Причем, что характерно - в стае гусь гадит с редкостной синхронностью. Опять же – гораздо чаще, чем человек, даже тучный (люди с диареей и дизентерией выпадают тут из контекста, надо признаться). Одно время эти пернатые гоголи повадились пастись в районе моего турника, установленного в саду. Мало того что все загадят, так еще и шипят нагло и вызывающе, когда идешь подтягиваться.

Сестра наша сводная - Настя, правда, дюже любила их гонять. Как схватит арматурину полутораметровую, как пробежится за стаей с диким гоготом. Аж самому становилось страшно. Один раз неудачливого гуся даже пришибла таким образом – пришлось съесть тело жертвы для сокрытия следов преступления. А я, в более раннее время, когда был маленьким (подобно В.И. Ульянову (Ленину)), любил бегать по стае босиком – очень прикольно гуси щипались. А в еще более ранние года, раз пошел я брата из детского сада забирать. Учитывая сложные отношения брата с администрацией детского сада, приходилось его ходить забирать оттуда. По пути напал на меня гусак. Крупный, как собака. Подбежал рысцой, шипя как гадюка, подлетел и, норовя клюнуть в лицо, наносил удары крыльями наотмашь по лицу же. В результате этого неспровоцированного нападения, причины коего не могу понять до сих пор, ибо никогда не занимался таким недостойным и позорным занятием как дразнение гусей, он вцепился клювом мне в горло и пытался завалить. Тут уже я не выдержал этой крылатой агрессии и без затей свернул ему шею. Для сокрытия следов скинул тело в колодец, где были краны водопроводные, перекрывающие подачу воды на нашу улицу[1]. Потом ночью пришли с Пашкой и забрали тушку гуся. Испекли в глине и съели. Не гусь в яблоках, конечно, но тоже очень неплохо. Особенно с голода. А что, не пропадать же добру? Он сам напросился! Законная самооборона, так сказать.

А индюки чем вам плохи? Причем я вовсе не имею в виду в кулинарном смысле этого слова. Мы же все-таки не юсовцы какие-нибудь чтобы вкушать индейку на Рождество и на День благодарения. Индюк, как выходец из США является и единственной известной мне птицей[2], пожирающей других юсовских «эмигрантов» - колорадского жука. Аутентичная орнитофауна этого полосатого паразита игнорирует напрочь. Но индюки вовсе не такие! В скрупулезности, с которой, выбирали они жуков с посадок картофеля многим людям не грех бы пример взять. Обнаружив данную особенность, я одно время сдавал индюков в аренду. Всем хорошо – люди избавляются от колорадского жука, экономят на ядохимикатах и получают не отравленный «химией» картофель, индюки кормятся и имеют немалый прирост живого веса на обильных харчах. Я имею арендную плату. Все довольны. Так же тщательно «пропалывали» они посадки клубники от сорной травы. Каждую травинку выщипывали! Правда, из-за значительной массы тела сильно мяли саму клубнику. В период созревания ягод от их услуг по прополке приходилось по этой причине отказываться. А так незаменимые помощники в сельском хозяйстве.

А какие веселые и забавные! Когда Настя впервые увидела индюка, то часа три его дразнила и громко хохотала, вызывая опаску в проходящих по дороге людях. Помню, какой восторг почтеннейшей публики вызывали мои выступления «а капелла» с индюками. Я начинал, а стая индюшиная затягивала вслед за мной хором. Эти дивные «обертоны и переливы», этот чудный звуковой ряд. Некоторые недалекие люди сравнивают пение индюков с пением павлинов. Это полная чушь скажу я вам! На такое некорректное сравнение, умаляющее вокальные данные гордых индюков, способны только люди, напрочь лишенные слуха! Иногда, так индюки после этого концерта распевались, что по полночи не давали спать деревне, оглашая мирные окрестности своими воплями. А как они пели под гармонь – не передать словами. Особенно трогательно это смотрелось, когда брат сопровождал это псевдо соловьиными трелями, выдуваемыми из свистульки. Видимо, именно в индюкоподражании лежат истоки моего более позднего увлечения йодлем. Именно подражая крикам самца индюка, я заложил прочный фундамент под дальнейшее горловое пение. Кстати, подражание волчьему вою у меня тоже очень неплохо выходило. И дивными зимними ночами, в свете снега, искрящегося под Луной выли мы с волчьей стаей… Да, фундамент, что не говорите, закладывается в детстве. Кому-то родители дарят коньки в три года, и он становится спортобесом, пожирающим средства стариков и сирот, а кто-то поет с индюками и становится честным человеком!

Да, согласен, индюк птица довольно капризная в разведении. Сколько тепла (в том числе душевного) изведешь, выпестовывая птенцов. Но зато вскормив стаю индюков вы никогда об этом не пожалеете в дальнейшем. Опять же, если подходить с сугубо утилитарной точки зрения, мясо индюков очень даже неплохо на вкус. Яйца, опять же. Кстати, индюки в дополнение ко всем вышеперечисленным достоинствам еще и прекрасные летуны, что мне, как человеку одно время тесно связанному с авиацией особенно лестно. Вы можете возразить, что «редкий индюк долетит до середины Днепра», но мною неоднократно фиксировались полеты индюков на высотах свыше двадцати двух – двадцати пяти метров (специально залезал деревья замерять). Правда, тогда полеты носили вынужденный характер, ибо индюки спасались от сорвавшегося с цепи питбультерьера Рэкса[3]. В случаях же не столь экстремальных, полеты их, тем не менее, вызывали восхищение у наблюдателя. Обычным дело, кстати, для одной из индюшек было нестись в гнезде, сделанном ею на крыше дома, возле прожектора. Но это еще не самое экзотическое место для яйцеклада, так сказать. В свое время наши куры облюбовали стоящий на куче навоза унитаз, притащенный туда Пашкой с друзьями в рамках организации «АУН»[4]. По три – четыре яйца в иной день там находили. Позже это гнездо было вычислено Мишкой Бобком[5] и стало, на некоторое время, постоянным поставщиком яиц к его столу. Потом мы, обеспокоенные внезапным падением валового яичного продукта, в разрезе номенклатуры, Бобка выловили и, в качестве меры пенитенциарного характера, посадили в вышеуказанный металлический ящик в дровяннике. Пашка еще, выражая свои скрытые садистские наклонности, плясал по крышке ящика и, что самое страшное, пел при этом! Все-таки индюки в плане пения гораздо мелодичнее, скажу я вам.

Вообще, курей в этом плане легко «пеленовать». Курица, снеся яйцо, стремится оповестить об этом весь свет. Думает, что Вселенной есть до этого дело. Вселенной, конечно, нет, а вот любителям яиц – есть. Так что выйдешь, послушаешь, откуда радостные крики – и идешь туда. Многие куры норовили в саду нестись, пока не приучались к курятнику. Многие также на чердаке старого сарая неслись – там соломы много старой было, вот там и неслись. Одна курица, помнится, застряла в прорехе забора и от страху там снеслась дважды. Хотя для перепелок, к примеру, два яйца в день это практически норма[6]. Помнится, попав с братом Константином, во время избирательной кампании предыдущего губернатора, на птицефабрику, шли и, с благословения экскурсоводши, прямо из-под перепелок скатывающиеся яички, поедали. Потом еще на презентации колбаса и лимонад с ароматом, прости, Господи, «питахуи» был. А у некоторых, особо хитрых еще и водка… Для курей же подобная яйценоскость не характерна. Вообще же, куры, не оправдывая озвученную в первом абзаце пословицу довольно сообразительны. Во всяком случае, умнее многих байкеров – видимо это и служит причиной той ненависти, с которой байкеры давят курей, вольготно расположившихся в рамках медицинских процедур в пыли. Банальная зависть и глупость, отнюдь не куриная – вот истинная причина.

В подтверждение данного тезиса приведу пример. Одну курицу, по имени Флег, я научил сидеть у себя на левом плече и кормиться с руки. Попробуйте, в опровержение, научить любого байкера сидеть у себя на плече и кормиться с руки. Не получается? И кто в этом виноват? Разве куры? Так что нечего байкерам на зеркало пенять, коль рожи кривы и животы «пивные» меж ног болтаются. Другая курица неслась строго в 12:50 каждый день – часы можно было по ней подводить. Годами, изо дня в день, при любой погоде. А говорят что «точность - вежливость королей». А приведите мне хоть одного короля, несущего яйца с такой точностью. Нет таких? И кто в том виноват?

Дальше будет про уток, а то получается перекос в сторону «сухопутных» птиц: гуси против индюков и кур. Счет 1:2 получается. Уравняем счет, так сказать. Что я могу написать про уток? Сразу оговорюсь, что индоуток держали единственные хозяева в округе, поэтому про индоуток, как птиц в наших местах редких (хотя и желанных) писать не буду. Напишу о самых что ни наесть обыкновенных утках, «утка вульгарис», так сказать. Да, большинству нынешних жителей России утка известна как банальная «утка с яблоками», но ведь возможны и другие варианты. Вот Вы пробовали готовить утку, фаршированную луком и черемшой? А утку в соусе из кислицы? А утку, фаршированную ревенем? Про утку в соусе из черной смородины вообще умалчиваю.

Но утки хороши и в, не побоюсь этого слова, «докулинарном смысле». Вообще, утка очень милое существо, хотя и пахнет примерзко при потрошении. Утки очень любят воспитывать цыплят, котят, а некоторые и ягнят. «Импринтинг» в действии. Между прочим, котята, выращенные уткой, после взросления утиные туши не ели совершенно. А вот куриные глодали за милую душу. Впрочем, о котятах нужно писать отдельный рассказ, и скорее всего, не в рамках этого сборника[7]. Пока вернемся к уткам. Однажды селезень стал жертвой уже известного вам черного негодяя Рэкса. Но, не клюнув аки курица на объедки, а будучи вынужден защищать уток от питбультерьера, сорвавшегося с цепи, и принявши, прикрывая их отход, неравный бой. Хоть из клыков и лап и вырвался, благодаря моей помощи (Рэкс, подлюга, и меня тогда тяпнул за ногу), но был с напрочь разорванным животом и волочащимися по земле кишками. Душераздирающее зрелище, надо вам сказать, когда птица шествует, наступая на собственные кишки. Думали, умрет. Положил я его в отдельный хлев, на чистую солому. Даже живот зашивать не стал ему. Но выжил сей гордый селезень, в отличие от утки, которую защищал. Правда, осталась у него привычка чесать клювом живот заросший. А еще начал он взлетать на березу[8] и гадить с нее, норовя попасть в беснующегося на цепи Рэкса. Многим людям такой стойкости и силе духа надо бы поучиться! После же с помощью сорванного с удочки крючка-тройника селезень жестоко отомстил Рэксу за смерть подруги и нанесенные увечья.

Еще интересно бил он петухов. Не тех, про которых ныне рекомендуется писать панегирики, а самых что ни наесть настоящих – в цветных перьях. Как только петух, подобно «петуху», налетал на утака и, размахивая крыльями, пытался поразить клювом, тот молча проводил голову вправо-вперед, под углом к линии атаки петуха и, поворачивая голову влево, бил клювом в затылок петуха. Нокаут был гарантирован! Всякий ли боксер уровня даже чемпиона мира может таким похвастаться? А уж насколько меньше утки едят, чем боксеры и сравнивать даже не стоит. Причем, мало кто знает, что утки, по природе своей, подобно крысам, свиньям, людям, осам и муравьям, вполне себе всеядны. Не раз наблюдал как четыре утки, схватив клювами за четыре лапки лягушку или мышь, по вертикальному взмаху клюва селезня, подающего команду, синхронно разрывают амфибию (зверушку) на четыре части. Людям бы поучиться поровну делить у уток. А то один от жира пухнет, а другой от голода. Змей тоже видел, как утки пожирали, куда там Святому Патрику до них! Там даже Георгий Победоносец «нервно курит в сторонке».



[1] Через несколько лет в этом колодце я проведу большую часть свадьбы престарелого молодожена Плейшнера.

[2] Говорят, что еще фазаны и цесарки едят колорадского жука.

[3] См. рассказ «Ленин и печник».

[4] «АУН» это аббревиатура - «Ассоциация УнитазоНенавистников».

[5] Младший представитель семейства Бобков – потомственных ковбоев и дегенератов.

[6] См. рассказ «Перепелочник энд Ко.».

[7] Отдельный рассказ про рыжих котов был написан в рамках «Литературной дуэли №20» на сайте «Бумажный слон».

[8] Именно на этой березе мы тайное убежище строили.